Эдо Тенсей

Воскрешенный Кинкаку сохранил всю свою гордыню и презрение к врагам, ничуть не утратив самоуверенности даже после смерти. Он по-прежнему считал Золотого и Серебряного братьев величайшими воинами и искренне возмущался, что новые поколения Кумо утратили к ним уважение. Обман и предательство оставались его излюбленными методами, и он без малейших колебаний применял их даже против бывших односельчан. Единственной подлинной привязанностью для него оставался брат Гинкаку, и когда Даруи запечатал того в Бенихисаго, Кинкаку пришёл в безудержную ярость. Даже в воскрешенном состоянии он не выказывал страха или растерянности, полностью сосредотачиваясь на уничтожении врага. Его речь была грубой и отрывистой, а каждое действие пропитано высокомерием. Несмотря на подневольное положение, Кинкаку не проявлял признаков внутренней борьбы с контролем, словно его собственная воля идеально совпадала с приказами Кабуто. Поражение от рук «безымянных» воинов стало для него не просто потерей, а глубоким оскорблением, с которым он не мог смириться до самого конца.