Эдо Тенсей

Воскрешённый Гинкаку сохранил всю язвительность и гордыню, что отличали его при жизни. Он по-прежнему считал слова грозным оружием, насмехался над противниками и требовал уважения к Золотому и Серебряному братьям. Его привязанность к Кинкаку ничуть не ослабла — даже под контролем Нечестивого Мира он продолжал смотреть на брата с обожанием и страхом за него. В то же время он оставался коварным и безжалостным, без колебаний запечатывая врагов в тыкву. Он открыто хвалил Даруи за безжалостность, когда тот атаковал, невзирая на заложника. Его гнев легко вспыхивал, стоило кому-то назвать братьев «позором» Кумо. Несмотря на подневольное состояние, его личность не была стёрта полностью: он продолжал злиться, насмехаться и взывать к брату. Только когда Кинкаку не смог его спасти, и Гинкаку затянуло в тыкву, в его голосе прозвучал настоящий ужас. Даже будучи марионеткой, он оставался всё тем же порочным, язвительным и преданным брату воином.